Анархия и блокчейн: идеи без государства

16.06.2026 Новости подкаст

Гостем программы «Деконструкция» стал Вадим Волков — ректор Европейского университета в Санкт-Петербурге, социолог и автор книги «Анархия, или Жизнь без начальника».

В ходе беседы были затронуты истоки анархизма, концепции упразднения государства и создания более справедливого социума, а также влияние классических теорий на современные технологии, такие как блокчейн, криптовалюты и децентрализованные автономные организации.

ForkLog (FL): Как трансформировалось значение слова «анархия» на протяжении истории?

Вадим Волков (В. В.): В античной Греции анархия воспринималась как политическая угроза, ведущая к хаосу и невозможности управления полисом. Этот страх доминировал до середины XIX века, пока не произошёл интеллектуальный прорыв.

Пьер-Жозеф Прудон и другие анархисты предложили альтернативу: отказаться от государства и строить общество на основе прямых горизонтальных связей.

Это происходило на фоне промышленной революции и научного прогресса, которые разрушали привычный уклад. Возникали новые формы государства и множество утопических идей, включая анархическую мысль.

FL: В чём суть экономики обмена и общественного договора по Прудону?

В. В.: Его концепция экономики обмена была довольно уязвимой. Он представлял небольшие сообщества, практикующие прямой обмен без наценок, процентов и арендной платы.

Общественный договор стал логическим воплощением этой теории. Речь шла о реальном добровольном соглашении между всеми участниками об основах общежития.

Каждый индивид договаривается с каждым другим о создании сообщества для конкретных экономических, политических или культурных целей. Так, благодаря исключительно добровольным связям, удаётся обойтись без центрального органа управления.

FL: Когда государство монополизировало легитимное насилие?

В. В.: Этот процесс занял примерно столетие после окончания Тридцатилетней войны (1618–1648). В Новое время государство стало единственной монопольной формой политической организации.

Мы привыкли считать такой порядок естественным. Однако анархисты выдвинули свою концепцию, утверждая, что естественное состояние человека — это взаимопомощь.

Они доказывали, что стоит лишь устранить государство, как проявятся лучшие человеческие качества. Но эта идея была слабой, так как исходила из представления о неизменной и доброй природе человека.

FL: Почему бунт превратился в занятие для одиночек?

В. В.: Если прямое действие ведёт к захвату власти, то политический «приз» оказывается токсичным. Механизмы государства и иерархическое управление быстро подчиняют себе тех, кто приходит к власти.

Политическое действие не может быть симметричным, поэтому возник ключевой вопрос: как изменить мир, не захватывая власть. Анархизм как образ жизни попытался ответить на него через сохранение внутренней свободы, спонтанности и творчества.

Это привело к созданию творческих коммун и индивидуальных проектов, но полностью вытеснило политическую повестку. Этот рецепт родился из горького опыта осознания того, что власть подчиняет личность своей собственной логике.

FL: Как вы оцениваете проект Network State Баладжи Сринивасана?

В. В.: Любые социальные эксперименты и инновации предпочтительнее простого воспроизводства существующих систем. Однако в данном проекте термин «государство» используется некорректно.

Государство — это территориальная монополия на насилие, налогообложение и законотворчество. Такие распределённые сообщества корректнее называть попыткой создания сетевых социальных форм на периферии государства.

Инициатива Баладжи очень правильная, но она уже предполагает отбор людей, разделяющих эти идеи. Пока они безобидны и не конкурируют с государствами, их будут воспринимать как экзотику.

FL: Возможен ли порядок без личного доверия?

В. В.: Порядок вполне может существовать там, где люди принципиально не хотят знать друг друга. Современные мегаполисы — отличный пример сложных форм социального контроля, где доверие работает без личного знакомства.

Криптоанархизм как раз вырос из идеи минимизации доверия и создания самоисполняющихся смарт-контрактов. Последние сами выступают в роли третьей стороны, которая проверяет выполнение условий и автоматически их реализует.

Однако здесь нет прямой преемственности с классическим анархизмом, так как полностью исчез гуманизм. Человека в этой системе нет, его место занял алгоритм и программный код.

FL: Почему криптовалюты не привели к анархии?

В. В.: Ранние анархисты боролись с государством, но не создали надёжной инфраструктуры для децентрализованных сообществ. Криптоанархисты разработали такую технологическую базу в виде блокчейна и алгоритмов консенсуса.

Они полагали, что создание инфраструктуры автоматически решит проблему, но это был лишь первый шаг. Следующий этап — принятие технологии большинством, но этого массового перехода не случилось.

Общество не принимает новые инструменты мгновенно, а любая технология сама по себе нейтральна. Её истинное значение определяется способом использования, который может сильно отличаться от замысла создателей.

FL: Что важнее для криптопроекта: право голоса или право выхода?

В. В.: При консервативном подходе на первый план выходит внутренняя этическая приверженность участника. Это добровольное обязательство оставаться в коллективном проекте до конца, не выходить из него и не обманывать.

Если каждый имеет право выйти в любой момент, участники захотят воспользоваться этим раньше других ради личной выгоды. В таком случае долгосрочные ожидания рушатся, и вся социальная конструкция быстро разваливается.

Следовательно, право выхода должно быть на последнем месте. Настоящее человеческое сообщество строится на этике, а не на попытках полной алгоритмизации социальных связей.

FL: Признали бы классики анархизма идеи криптоанархистов?

В. В.: Социальные анархисты были последовательными антикапиталистами, искавшими утраченный рай в далёком прошлом. У каждого теоретика был свой идеал: от ранних христиан до примитивных общин без государства.

Вся эта линия отрицает не только государство, но и рынок, конкуренцию, неравенство и деньги. Поэтому всё, что связано с технооптимизмом и финансовыми рынками, не вызвало бы у них симпатии.

Прудон, Бакунин и Кропоткин вряд ли узнали бы свои идеи в блокчейне. Связь между их трудами и криптовалютами слишком опосредована.

FL: Чего не хватает блокчейну для массового принятия?

В. В.: Сейчас не хватает промежуточных технологических звеньев между блокчейн-системами и массовым пользователем. Индустрии нужны удобные интерфейсы, устройства и целые слои, которые позволят донести сложную технологию до обычных людей.

Тот, кто изобретёт эти промежуточные инструменты, успешно решит главную проблему масштабирования. Если независимые инженеры справятся с этой задачей, они смогут осуществить синхронное и бесконфликтное изменение общества.

Такой подход просто выведет государство из игры. Однако, если авторы криптопроектов не справятся, инициативу перехватит само государство и адаптирует идеи под свои нужды.

Беседа приведена в значи

Обменять