Технофеодализм: цифровые платформы как новая форма власти

12.06.2026 Крипториум Крипториум: Экономическая теория

Почему «феодализм»

Технофеодализм — это теория о том, что цифровые платформы настолько изменили экономику, что она перестала быть капиталистической. В такой системе власть и богатство возникают не из производства товаров, а из ренты, которую небольшая группа корпораций взимает за доступ к своей инфраструктуре.

Сравнение с феодализмом здесь очевидно. В Средневековье крестьянин обрабатывал землю, принадлежавшую сеньору, и отдавал часть урожая за право находиться на ней. Сторонники теории считают, что цифровые площадки — это новая «земля». Продавцы, разработчики и пользователи зависят от них, как крестьяне зависели от поместий, и отдают владельцам часть своих доходов.

Кто придумал этот термин

Когда речь заходит о технофеодализме, чаще всего упоминают Яниса Варуфакиса — экономиста, бывшего министра финансов Греции и автора книги «Технофеодализм: что убило капитализм» (2023). Однако идея о цифровых сетях и платформах как новой форме господства появилась как минимум на два десятилетия раньше.

В 2002 году Александр Бард и Ян Зодерквист в книге «Netократия. Новая правящая элита и жизнь после капитализма» описали нетократов — новую элиту цифрового общества, контролирующую информационные потоки.

В 2004 году медиатеоретик Маккензи Уорк в «Хакерском манифесте» ввела понятие «класс векторалистов» — владельцев каналов передачи информации.

В 2014 году исследователи Василис Костакис и Мишель Баувенс в книге «Сетевое общество и будущие сценарии экономики сотрудничества» предложили концепцию «нетархического капитализма» — режима, где централизованно контролируемые платформы организуют взаимодействие пользователей для накопления капитала. Авторы назвали его «новофеодальной формой когнитивного капитализма»: пользователи создают ценность, а монетизируют её владельцы площадок.

На современное понимание технофеодализма значительно повлиял экономист Седрик Дюран в книге «Технофеодализм. Критика цифровой экономики» (2020).

Политолог Джоди Дин в «Могиле капитала: неофеодализм и новая классовая борьба» (2025) развила идею о том, что капитализм постепенно уступает место новой системе власти и зависимости.

Таким образом, технофеодализм — не теория одного человека, а концепция, сложившаяся в многолетних дискуссиях философов и исследователей цифрового общества. Варуфакис сделал её достоянием широкой публики и привлёк внимание СМИ, но он скорее популяризатор, чем первопроходец.

Что такое облачный капитал и облачная рента

Облачный капитал — это новая форма капитала, воплощённая в цифровых платформах, алгоритмах и массивах данных. Она позволяет не только извлекать прибыль из активности пользователей, но и формировать их предпочтения, управляя вниманием и поведением через поисковые системы, рекомендательные алгоритмы и другие сервисы. Уорк назвала бы это контролем над «вектором», а Варуфакис — владением «средствами модификации поведения».

Отличие от традиционного капитала греческий экономист считает принципиальным. Заводской станок или сельскохозяйственная техника используются для производства товаров. Облачный капитал ничего не производит напрямую: он создаёт и контролирует цифровую среду, в которой люди торгуют, общаются и работают, а владельцы платформ извлекают доход из контроля над этой средой и доступа к ней.

Такой доход называют облачной рентой. Например, разработчик выпускает приложение через App Store, а владелец магазина получает часть выручки от продаж и встроенных покупок. В логике технофеодализма источник этих поступлений — не создание самого продукта, а власть над цифровой инфраструктурой, через которую проходят данные и платежи.

Кто такие вассальные капиталисты, облачные пролетарии и крепостные

Варуфакис делит участников технофеодальной экономики на четыре группы:

— владельцы облачного капитала — собственники цифровых платформ и алгоритмических систем. Они контролируют инфраструктуру, в которой происходят покупки, поиск информации, общение и развлечения, и извлекают из этого ренту;

— вассальные капиталисты — компании, которые выпускают реальные товары и услуги, но зависят от платформ. Производитель электровелосипедов на Alibaba или продавец на Amazon отдаёт часть прибыли хозяину площадки и оказывается в подчинённом положении, хотя формально остаётся капиталистом;

— облачные пролетарии — курьеры, водители такси, сотрудники складов и другие работники, чей труд организуют алгоритмы. Они получают плату за смену или заказ, но не владеют платформой и не определяют условия работы;

— облачные крепостные — обычные пользователи. Каждый пост, лайк, комментарий или поисковый запрос превращается в данные и контент, на которых зарабатывает сервис. В отличие от наёмных работников, облачные крепостные обычно не получают за это денег.

«Каждый раз, когда вы загружаете видео в TikTok, Facebook или Instagram, вы увеличиваете ценность этих платформ. Мы делаем это своим трудом, своей активностью и просто своим присутствием. Поэтому мы не просто крепостные. Мы — облачные крепостные, которые создают капитал. И ничего подобного в истории ещё не было», — пояснил Варуфакис в интервью WIRED.

А это точно не капитализм

Не все согласны с выводом Варуфакиса о том, что капитализм уступил место новой системе. Критики признают, что цифровые платформы радикально изменили экономику, но это не обязательно означает переход к феодализму.

Один из самых развёрнутых разборов предложил исследователь технологий Евгений Морозов. В эссе «Критика технофеодального разума» и интервью Jacobin он утверждает, что сторонники концепции принимают черты современного капитализма за признаки принципиально нового строя.

Когда корпорации контролируют платформы, собирают комиссии, распоряжаются данными пользователей и диктуют правила рынку, возникает соблазн сказать: «Это уже не капитализм».

Морозов считает такой вывод поспешным. Он напоминает, что капитализм никогда не сводился к свободной конкуренции и инновациям. Крупный бизнес всегда стремился укрепить влияние, подмять под себя ключевые ресурсы и использовать положение для извлечения дополнительной выгоды. Платформы вроде Google, Amazon или Meta делают это новыми способами, но сама логика остаётся прежней.

Технологические гиганты продолжают инвестировать: строят дата-центры, расширяют цифровую инфраструктуру, разрабатывают новые продукты, вкладывают миллиарды долларов в исследования и нанимают сотни тысяч сотрудников. Для Морозова это важный аргумент, поскольку корпорации не просто собирают ренту с платформ, а растут и конкурируют друг с другом.

Поэтому исследователь предлагает рассматривать платформенную экономику не как посткапиталистический или феодальный строй, а как одну из форм современного капитализма. По его мнению, цифровые платформы усилили старые тенденции капиталистической системы — концентрацию власти, монополизацию рынков и извлечение ренты, — но не создали принципиально новый способ организации экономики.

Что

Обменять